.png)
В мире, где детские праздники все чаще превращаются в шумные аттракционы, Фабрика волшебства выглядит как редкое исключение. Это не елка, не спектакль и не анимационная программа – это целый мир, в который ребенок действительно верит.
Мы поговорили с Маликой Хаким – создательницей Фабрики волшебства – о том, как ее детская мечта превратилась в масштабный проект, почему здесь нет Деда Мороза, зачем детям нужен собственный миф и почему вера в волшебство – это, по сути, вера в себя.
Маликa, расскажите, как появилась идея Фабрики волшебства. С чего все началось?
Это была моя детская мечта. Мечта не создать что-то подобное, а оказаться в таком месте. Я выросла в семье очень активных женщин – мама и тетя много путешествовали, привозили рождественские открытки и книги. Я рассматривала иллюстрации и представляла, как можно было бы оказаться внутри этих волшебных миров.
Потом началась взрослая жизнь. Все закрутилось-завертелось, почти 20 лет я проработала в маркетинге, и эта детская часть будто ушла на второй план.
В 2023 году мы с мужем решили резко изменить жизнь. Мы в очередной раз уехали на зимовку в Таиланд, а вернувшись, решили переехать жить в дом. Стали искать в аренду дом вместо квартиры. Нашли деревянный в горах, в частном ущелье, и сделали гостевой дом, потому что нам самим всегда нравилось останавливаться в таких местах. Мы осознанно отказались от городской карьеры, видеопродакшена, продюсирования.
В общем, мы открыли гостевой дом, но зимой принимать гостей там было невозможно. А я такой человек, как поезд, который не останавливается, мне нужно постоянно что-то делать. Дом выглядел сказочно сам по себе, а дорога туда – это отдельное путешествие. Так и появилась идея сделать зимние туры для детей.
В первую зиму у нас было всего несколько туров в день, маленькие группы, два актера, часовая программа в рамках двухэтажного дома, тематически оформленного. Тогда это была еще Фабрика подарков. За сезон мы приняли около 500 детей.
Потом стало понятно, что хочется большего. Не просто дом, а целую деревню, по которой можно ходить. Так мы нашли площадку в Талгаре, привлекли инвестора, кинохудожников, расширили команду. В прошлом году мы сделали ребрендинг и стали Фабрикой волшебства – проектом с потенциалом большой франшизы, а не просто детским мероприятием.
В этом году мы уже не занимаемся оформлением готовых домиков, а строим серьезные декорации на пустой конской леваде. И можем принять еще больше людей, чем раньше.
Ваш опыт в маркетинге и продакшене помог вам в новом деле?
Конечно. Я каждый раз думаю о том, что весь мой опыт – даже тот, который когда-то казался бесполезным или случайным – оказался нужен именно здесь. Работа с командами, брендами, подрядчиками, креативом, продакшеном, фестивалями. Даже мое детство – поделки, рисование, любовь к ручному труду. Все это сложилось в одну точку. Сейчас я понимаю, что все это время я шла именно сюда, просто не знала об этом.
Фабрика волшебства – это не просто мероприятие, а целая вселенная. Как она формируется?
Она начала формироваться осознанно в прошлом году. Появились правила этого мира, персонажи, логика. Каждый год мы добавляем новые локации, но сохраняем уже существующие в легенде, даже если физически они не построены.
Для меня очень важно смотреть на все глазами ребенка. В детстве мама делала для меня очень многое, чтобы я верила в волшебство. Я искренне считаю, что вера в волшебство в детстве – это часть веры в себя во взрослой жизни.
Наши дети сейчас застряли между Дедом Морозом, Санта-Клаусом и попытками создать что-то локальное. И, так как я считаю, что видеть сотого Деда Мороза или Санту неинтересно, поэтому у нас есть собственный персонаж – Аяз әже. И дети в нее верят. Уже даже есть дети, которые пишут письма именно ей. Но Аяз әже пока нельзя физически встретить на Фабрике волшебства. Во-первых, по законам нашей Вселенной, старших волшебников люди не видят. Во-вторых, это очень важный, ключевой персонаж Вселенной, и он еще в детальной проработке.
Наша задача – не отменить то, что уже есть в голове у ребенка, а собрать все в единую, логичную картину мира.
Как рождается сценарий? Кто его создает?
Основу даю я, но он всегда формируется из множества ограничений и факторов: площадка, погода, опыт прошлых лет, количество людей... Скажу больше – программа и сюжет не только отличаются каждый год, но и от тура к туру. Особенно в первые дни мы каждый тур и день что-то корректируем, смотрим на реакции, каждый вечер делаем разборы. Все это в итоге корректирует содержание каждой точки маршрута, количество актеров, виды заданий и все остальное.
Например, в прошлом году по обратной связи мы поняли, что родители хотят одно большое задание, а не несколько маленьких – так появился один мастер-класс в первые дни туров этого года. Но он не прошел проверку, и мы вернули в сюжет несколько мини-заданий, как и было в прошлом году. Также в этом году мы полностью ушли от новогодней тематики – в новой программе дети приходят не спасать зимнее волшебство, а за своей посылкой. Мы не работаем в декабре – из-за суеты, вирусов, пробок и усталости родителей. А в январе люди приезжают другими: Новый год уже наступил, и все расслаблены. Хотя само путешествие ребенка в сказку начинается раньше – еще с пригласительного в виде почтового извещения, в котором мы просим явиться за посылкой.
Очень много идей рождается уже в процессе – у художников, декораторов, актеров. Многие сюжетные детали появляются прямо на площадке и передаются актерами друг другу. Это живой процесс.
Как вы работаете с актерами? Почему именно актеры импровизации?
Потому что дети не играют по сценарию. Они задают неожиданные вопросы, ломают логику, идут не туда. И только актеры импровизации способны поддерживать этот волшебный мир живым.
Мне очень неблизка универсальная, чрезмерно активная анимация. Сегодня дети другие: более чувствительные, более эмпатичные. Мы все чаще говорим об аутичном спектре, о повышенной сенсорной восприимчивости, о том, что детям нужен разный темп и разный уровень вовлечения. Поэтому нам важно, чтобы на Фабрике было комфортно и тем детям, которые не любят шум и активное взаимодействие, и тем, кто, наоборот, очень подвижный и любознательный. Актеры должны уметь чувствовать каждого ребенка.
И да, работать сложнее всего не с детьми, а с родителями. Дети верят легко, а взрослым иногда сложно выйти из человеческого мира. Так что навык импровизации и жизненный опыт, которые помогут оставаться в роли и при этом уважительно разруливать любые ситуации, здесь критически важны.
Какой момент за прошедшие сезоны был самым трогательным?
Когда дети плачут и хотят остаться на Фабрике. По легенде, которую мы рассказываем, те, кто не вышел из портала вовремя, остаются здесь, чтобы помогать – варить какао и убирать за гостями. И иногда дети правда хотят остаться (смеется).
Это очень сложно эмоционально. Но мы понимаем, что это не про «плохо дома», а про то, что ребенок так сильно поверил в сказку.
И, конечно, для меня самый ценный момент, когда фабрика перестает быть разовым событием и становится частью семейной традиции. У нас есть семьи, которые приезжают к нам в один и тот же день из года в год, например, 7 января, на Рождество.
Каждый год, когда в Алматы выпадает первый снег, мамы начинают писать: дети спрашивают, поедут ли они в этом году к эльфам – еще до любых анонсов. В этот момент ты понимаешь, что это уже часть жизни ребенка, часть его зимнего ожидания и семейной памяти. И это огромная радость и одновременно большая ответственность.
Что дальше? Как вы видите развитие проекта?
В идеале – это книги, мультфильмы, фильмы. Это большая зимняя сказка про Аяз әже. И я надеюсь, что мы к этому потихонечку придем. Я даже команде говорила про интервью с Баян Максатовной, в котором она сказала, что хочет снять настоящую казахскую сказку. Было бы здорово, чтобы она сняла сказку про нашу Аяз әже и, может быть, сама ее сыграла.
Мы уже получаем запросы на франшизу из других городов и от инвесторов, но нам важно расти постепенно, чтобы не потерять суть.
Я очень хочу, чтобы Фабрика волшебства была не только зимней. У каждого сезона есть свой мир: весенний, летний, осенний. Просто мир зимнего волшебства – самый очевидный старт с точки зрения маркетинга. Хотя и самый сложный с точки зрения застройки и условий работы.
Что больше всего удивляет тех, кто впервые приезжает на Фабрику?
Это принципиально другой формат – ребенок здесь не зритель, а участник. Он не сидит в зале, а проходит путешествие внутри сказки: может сидеть с эльфами, пить какао, разговаривать о своем детском садике, задавать вопросы и получать на них ответы внутри мира, а не «из реальности».
Для нашего региона – и в целом для Центральной Азии и СНГ – это уникальный формат. Ближайшие похожие по глубине и проработке проекты существуют в Англии и в Лапландии.
Обычно новых гостей больше всего поражает именно уровень погружения и внимание к деталям, а тех, кто возвращается, – то, как с каждым годом меняется масштаб и усложняется сам мир.
Что вас вдохновляет?
Самое большое вдохновение для меня – это дети, которые растут вместе с Фабрикой. Я узнаю их по фотографиям со спины. И представляю, как однажды они приведут сюда уже своих детей. Наверное, ради этого все и делается.
*Фото из архивов Фабрики волшебства