Регистрация
Вход с паролем
Если у вас еще нет учетной записи на Comode.kz – зарегистрируйтесь прямо сейчас!
Логин или электронная почта
Пароль
Забыли пароль?
Вход через социальные сети
Регистрация
Все поля обязательны для заполнения
Имя пользователя
Электронная почта
Пароль
Регистрация через социальные сети
Восстановление пароля
Ссылка для восстановления пароля будет отправлена на ваш e-mail.
Имя или электронная почта
Отмена
Регистрируйтесь и добавляйте статьи в избранное, подписывайтесь на обсуждения, комментируйте
Автор:
Comode

Рассказ на Comode:
"Рис"



4031 1 Рис я варю всегда одинаково. На стакан риса – полтора стакана кипятка, щепоть соли, специи по вкусу. И на полчаса – на маленький, еле заметный огонь. Крышку не открывать.

Так научил меня Олег двадцать лет назад. И все двадцать лет я варю рис только так. И еще ни разу он не получился переваренным или сырым. Он рассыпчатый, в меру проваренный, рисинка к рисинке.  

Рис «от Олега» – привет из прошлого, такого далекого, что про него хочется сказать: «Это было не со мной». Я ставлю казан на плиту, на секунду вспоминаю тот год и мысленно улыбаюсь.

Так бывает на улице. Шагаешь себе, и вдруг ноздрей достигает «тот самый» запах. Парфюма, булочной, сухой травы, мокрого асфальта, неважно… Летучие молекулы запускают в твоем организме какие-то мгновенные и бешеные химические реакции.  Никто не спрашивает: доволен ли ты своим настоящим. Тебя просто перезапускают, как компьютер, и внутри начинает что-то потрескивать, подрагивать и подвывать. И подвисаешь даже не в силах стряхнуть с себя это разом нахлынувшее, накатившее, застрявшее в горле и защипавшее в глазах.   

Или полез в шкаф, а там – фотоальбомы. Взялся сдуру листать, дрогнул сердцем…  И вот уже сидишь на полу, как был, с руками в муке или с отверткой в зубах, обсыпанный всей этой пожелтевшей фотобумагой, забыв про детей, срочную работу и что-то там кипящее в кастрюльке (рис, кажется?). Тугая спираль времени отбрасывает тебя назад, в старый свитер, тертые джинсы, в хохочущую компанию. «А вон Танька на табуретке танцует! А Майдановский, смотрите, какой накачанный был! А это Вадик же! Или Серега? А это, вообще, кто? Ну, вот этот в очках, с гитарой?»

Стоп, стоп… Там рис на плите. И у тебя всего полчаса.

Рис. Так вот зачем был нужен Олег. Худой, невысокий, с прищуренными, смеющимися глазами и острым, лисьим лицом. Таким мужчинам очень идет борода. Без бороды их лицо кажется неприлично голым. Олег носил бороду и растрепанные волосы, которые все время с силой заглаживал назад руками. Про Олега никто ничего толком не знал. Говорили, что у него есть жена и даже ребенок. Что он где-то работает. И терпеть не может всякие обязательства. Свободный художник. Одинокий волк. Нет, не волк. Лис. Одинокий лис. Жил Олег на краю земли. В каком-то поселке, за лесом, в частном доме находилась его холостяцкая лисья нора, с печкой-буржуйкой, вполне себе уютная.

Олег позвал нас к себе отмечать Новый год. Мы были молодые, дикие, веселые, поющие, пьющие и курящие. Нам не хотелось тазиков оливье, курантов и речей президента. Нам хотелось пить и угорать. Мы придумали, что сам Новый год мы «проспим», а потом как будто спохватимся и как начнем праздновать!

Отпраздновали здорово. Единственное сохранившееся в моей памяти воспоминание о новогодней ночи – темнота, огород, искрящиеся сугробы и мы, прыгающие в эти сугробы голым задом с дикими криками. Надо ли говорить, что первого января мы не расстались. И второго тоже. И третьего. Мы вошли в раж, мы ели и пили этот новый год и эту зиму всем своим дюжим молодым организмом, готовым на любые дурачества и подвиги. В нас вселился бес. Нас охватило перманентное состояние такого расколбаса, в котором все ужасно смешно, феерично и волшебно. Вот кто-то находит в старой газете колонку уморительных объявлений, и мы зачитываем их друг другу вслух до слез, до икоты, до боли в животе. «Юбу юбки, пиджу пиджаки, носу носки. Интим не предлагать». Вот Олег включает на всю громкость Riverdance, и я начинаю лихо отплясывать что-то, как мне кажется, ирландское. Друзья хлопают в ритм. А Олег выхватывает из буржуйки две горящие головни и начинает бешено носиться вокруг меня, рисуя огненные круги. Он играет то ли в сатира, то ли в огненного бога. Комнату заволакивает едкий дым, и вдруг все становится серьезным и настоящим. Я действительно танцую ирландский танец. Я какая-то, черт возьми, лесная дева, хмельная и нагая. А Олег… Какой Олег? Нет Олега. Есть огненный бог. Я вижу, как он мечется в дыму и росчерках пламени, он плещет огнем, он сам – огонь, страшный и дикий. Это танец-поединок, танец-соблазн, смертельная схватка. Все выше пики острого ритма, и босым ногам невыносимо ступать на раскаленные угли…

Потом мы долго кашляем и проветриваем. Холодный воздух рассеивает чары и миражи, выдувает хмель, стирает с лиц праздничную позолоту, возвращает в привычное измерение. Олег и его жилище устали от гостей. Нужно на время законопатить вход в нору, свернуться клубком, зарывшись носом в пушистый хвост, и выспаться. Нам тоже пора. Вечером будем выпаривать из себя Новый год в бане.

С Олегом мы общались до самого окончания универа. Ездили к нему в гости, пили вино, слушали «Пикник», ходили купаться, катались на лыжах через зимний лес. Однажды откопали где-то с подругами старую гуашь и устроили в его доме сеанс боди-арта. А потом ехали в общагу, «друг друга не касаясь рукавами», чтобы не осыпалось узорное великолепие. Плавали через реку Томь. Это муж сейчас фыркает: «Чо там плыть?» А мне было страшно до жути. Попробуй преодолеть эти триста метров холодной воды, когда тебя сносит течение и под ногами – бездна. Ну, хорошо. Не бездна. Но метров пять глубины точно. «Смотри, – сказал Олег. – Видишь тот берег? На берегу – люди. Ты видишь? Плыви к людям. Они совсем недалеко. И я рядом. Если что». И я поплыла. Туда и потом обратно. И ничего. Действительно, чо там плыть-то?

Больше я не плавала через Томь. И на лыжах с того года не каталась. Единственный лыжный экзерсис на Чимбулаке, результатом которого стало вывихнутое колено, – не в счет. И никогда – ни до, ни после у меня больше не было такого Нового года. Были семейные и выездные, обильные, щедрые, с богато убранным столом, дорогими яствами, хорошими людьми и веселыми затеями. А такого сказочного, с нежеланием расставаться, искрами на сугробах, дыханием зимнего леса и огненной пляской – не было. Секса с Олегом у меня тоже не было, хотя такой вывод навязчиво напрашивается.

Зато я умею варить рис. И до сих пор люблю группу «Пикник». Могла бы еще добавить, что при звуках риверданса ноги сами пускаются в пляс, а в глазах плывут огненные круги. Но нет, не пускаются и не плывут, просто становится хорошо. И думается о том, что некоторых людей мы выбираем сами, искушенным рентген-взором вычисляя их среди толпы, водим кругами, приближаем, опутываем сетями своей любви и заселяем в сердце на долгие годы, под замок, под присмотр, под дуло пистолета. А некоторые являются в нашу жизнь сами, без приглашения. Легко нажимают на дверь, она поддается. Ты к визиту не готов, ты хмуришься и злишься, а в приоткрытую дверь уже влетел сквозняк, разметал занавески, страницы и волосы, скользнул холодком по ногам, сдвинул с места, выбил из колеи. Некстати, не вовремя, не к месту. Досадливо морщишься, потом машешь рукой – ну и ладно, это же ненадолго. Погостит и уйдет, и все опять своим чередом, в широкой и удобной колее, в борозде, протоптанной годами. Ан вдруг оказываешься голым задом в сугробе в новогоднюю ночь. Или в огненном чаду под звуки риверданса лихо отстукиваешь босыми ногами что-то ирландское. Или катишься на лыжах через царство Берендея. Или по тебе, раздетой, уже размазывают гуашь твои подруги. Или под ногами пять метров холодной глубины и впереди ее – триста метров. А причиной всему – этот неожиданный визитер с прищуренными глазами, улыбчивым ртом, спутанными прядями. И единственное, что ты угадала, что он – ненадолго. Потому что лисы не любят людей и рано или поздно уходят, чтобы побыть в одиночестве.

Автор: Марина Попова

Комментарии 1
salima-dujsekova


Хорошо.

Чтобы оставлять комментарии, вам нужно зарегистрироваться или войти. Написать комментарий