Правдивая история на comode:
"Моей любви вся нелюбовь покорна"

Автор: Comode
5769 5 Личное
История нашей героини о Любви. Такой, какая зовется и пишется с большой буквы. Потому что нет для нее ни преград, ни препон. И силы, способной ее сокрушить. Это о таких, как Элина, сказал декабрист Розен: "Разрывала жизнь свою сжигающими чувствами". Она не умеет жить по-другому. Ольга Турова рассказывает грустную историю нашей соотечественницы.

Если бы Элина жила на исходе 1825 года, она, несомненно, стала бы декабристкой. Окутанной дымчатым флером загадочности, смешанной с жалостью и презрением общества. Хотя ей самой до людского мнения, похоже, нет никакого дела. Она живет странной для многих жизнью – своею волей отгороженная от внешнего мира прочной сеткой, сотканной из собственных эмоций. Вернее, одной эмоции, столь сильной и всепоглощающей, на какую мало кто из людей вообще способен. И в этом, пожалуй, ее уникальность.

Когда я увидела Элину впервые, в голове невольно возникла аналогия с подвигом бескорыстной любви, воспетым Некрасовым. Ей 35 лет, и вся ее жизнь отдана Любви. Ее ожиданию. 8385 неотправленных писем любимому. 525 из них он уже не прочтет никогда. А она продолжает писать. Ей странны мои вопросы и удивление. Она не умеет жить по-другому. Это о таких сказал декабрист: "Разрывала жизнь свою сжигающими чувствами".

Влюбилась Элина еще в детстве. Ей было всего двенадцать, когда она поняла, что взрослый восемнадцатилетний сын маминой подруги – ее приговор на всю жизнь. Юноша слыл повесой и селадоном. Питал страсть к запретным увлечениям. Был дерзок и необуздан. Для маленькой Элины все это представлялось неотъемлемыми атрибутами Настоящего Мужчины. И пока он жадно прожигал жизнь, Элина усердно училась, чтобы в будущем – которое, она не сомневалась, у них будет общим – быть полезной для Него. Тогда же она написала свое первое письмо. По-детски наивное и трогательное, но уже слишком серьезное – словно пролог ко всему, что случится потом.

"Я и сейчас помню то письмо. В него я выписала заученное до дыр стихотворение о декабристках, которое, как мантру, повторяю про себя все эти годы:

Какой ценой познать,

Что значит плоть одна

Иным из нас дается!

И кубок свой принять,

Испив всю боль до дна

С молчаньем благородства!

Всей жизнью подтверждать

То первое "твоя" -

До смертного порога.

Уметь любить и ждать,

Как верная Мирьям

Любить умела Бога.

Я любила ТАК, что никогда, ни секунды не пожалела о своем выборе. Испытания, которыми наказала меня судьба, – ничто по сравнению с любовью, которой она меня одарила.

Я физически ощущаю внутри себя это чувство. Как светящийся кокон, в котором живет самое важное, хрупкое и невообразимо прочное. Знаете, я ведь хожу в церковь, так вот, батюшка однажды сказал мне после исповеди, что сила моей любви – бесценный дар, который очень редко кому дается. Так и есть.

Впервые я поняла это в семнадцать. Это был мой день рождения, и я решила признаться в своих чувствах. К тому моменту я любила уже пять лет. Конечно, объект моей любви и не подозревал этого. Мы встречались на каких-то семейных праздниках, иногда просто так, болтали о глупостях, и я видела, что Он относится ко мне лишь как к бестолковому ребенку. Но в тот день я вдруг решила, что выросла и обязательно ему понравлюсь как женщина. Смешно вспоминать.

Он выслушал меня спокойно. Потом так же, без раздражения, объяснил, что мне нужен мальчик моего возраста, из хорошей семьи и с приятными манерами. А он, мол, конченая история. Я тогда не поняла смысла этих слов. Проплакала всю ночь. Ходила какое-то время, как зомби. А потом решила повторить объяснение.

Меня ждал удар. Оказывается, был суд, и моего Героя приговорили к семи годам заключения за пьяную драку со смертельным исходом. Мир перевернулся. Я ни минуты не верила, что мой любимый может быть негодяем, жарко спорила со всеми, кто считал иначе, даже собственными родителями. Тщетно пробовала попасть в СИЗО, где он содержался и ждал перевода в колонию. Потом три раза в год ездила на длительные и три – на краткосрочные свидания в Алматинскую область.

Тогда же началась эпопея моих писем. Я писала Ему каждый день. Огромные, нудные письма, со всех сторон "украшенные" следами губной помады. Хорошо, что уже тогда мне хватало ума не отправлять их. Я знала, что это утомило бы Его и лишило наши отношения возможной надежды. Все, что я себе позволяла, – отправлять одно письмо в месяц. При этом следила, чтобы оно было не больше одного листа. Сначала подбадривала, писала обо всяких незначительных вещах. Так же сдержанно вела себя на свиданиях. Я знала, что к Нему ездят еще две девушки, с которыми на воле были близкие отношения. Умирала от ревности, но ни разу не выдала себя. Старалась стать ему хотя бы близким другом. В некотором смысле мне это удалось. В своих редких письмах он даже рассказывал о том, как складываются тюремные взаимоотношения с моими "соперницами". И однажды попросил больше не приезжать на свидания, потому что их и так мало, а ему желательнее встречаться с теми двумя. Я проглотила и это. Попросила лишь разрешения писать чаще. Так у меня появилось право не только на более частые письма, но и на их лирическое содержание.

 

Примерно через три года я, не стесняясь, писала Ему о своей огромной Любви. Умоляла дать мне это право. И клялась ждать Его всю жизнь. Он смеялся, конечно. Ответы приходили все реже, потом и вовсе иссякли. Через Его родителей я узнавала о том, что Ему увеличили срок за драку в колонии, что он попал сначала в штрафной изолятор, потом в медпункт…

Все это время, несмотря на душевные муки, я продолжала прилежно учиться. Закончила медицинский с одной четверкой. Устроилась работать в больницу. Как прежде, писала Ему о своих успехах. Спрашивала, как обстоят дела с Его здоровьем. Подбадривала, как могла, обещая вылечить любую болезнь, когда Он выйдет на свободу… Но по-прежнему писала в пустоту.

Хорошо помню тот день, когда узнала, что Он освободился. Прибежала в дом Его родителей, умирая от счастья и страха. Он встретил меня отрешенно. Не увидел ни нового платья, ни специально завитых локонов. Буднично усадил за стол, налил водки. Помню, как опрокинула в себя стопку и задохнулась. Он устало смеялся. Говорить ни о чем не хотелось. Я просто смотрела на Его вышитое ранними морщинами лицо и тихо плакала…

Он выгнал меня поздно ночью, после навязанной мною любви, и попросил больше не являться. Я обещала и притащилась на следующий же день. Снова была водка и быстрый, бесцветный секс, его усталое безразличие. Я, как могла, старалась пробудить в нем интерес к жизни. Постепенно мне удалось расшевелить Его. Казалось, Он стал забывать свое тюремное прошлое. Пока не мог найти работу, я пыталась давать Ему деньги. Он не брал, считал это ниже мужского достоинства. Иногда мы ходили вместе гулять, пару раз даже забредали на какие-то выставки, и мне казалось, что он может меня полюбить.

Все закончилось, не успев начаться. Он снова угодил под следствие. Я до сих пор не знаю правды. Он говорил, что заступился за женщину. Всему, что говорили другие, я не могла верить…

Я потратила все свои сбережения, чтобы облегчить наказание, но Его все-таки осудили на пять лет. Снова ожил наш эпистолярный роман. На этот раз Он отвечал мне куда чаще, и это уже было огромной радостью. На свидания я ездила, чувствуя себя невестой. И тюремный антураж уже не имел никакого значения.

Он вышел в день моего тридцатилетия. Была весна. Сияло огромное пестрое солнце. И было счастье. Мне казалось неважным, что у всех моих подруг давно есть мужья и дети, семейные права и обязанности. Я считала - зато у меня есть Главное.

Я продолжала так думать, даже когда Он сказал, что познакомился с женщиной на сайте знакомств, и у них серьезные отношения. Я отступила и не стала мешать. Для меня важнее собственных эмоций было Его счастье. Я знаю, что ужасно несовременна и рассуждаю глупо, но я такая.

В тот период поддержкой мне стал батюшка. Я могла выговорить ему все, чем ни с кем другим не делилась. Он понимал и принимал меня. Разделял мое терпение и радовался моей любви.

Через три года нашего расставания Он позвонил мне сам. Спросил разрешения прийти. Что я могла ответить?! Он явился по-хозяйски, отметил все признаки отсутствия у меня личной жизни и в лоб спросил, люблю ли я еще. Крик сжал мне горло, и спазм радости не дал мне ответить. Он все понял и так. Я снова плакала, как когда-то давно, а Он обнимал меня, успокаивая, но теперь в этих объятиях уже не было безразличия.

Он осознал силу моего чувства и понял, что ни одна женщина больше не способна любить Его с такой силой. Мы поженились. Он быстро привык ко мне, я все для этого сделала. У нас родилась дочь. Я была счастлива без меры, а Ему все чего-то недоставало. Я объясняла это перманентным отсутствием работы и бурным темпераментом. Старалась разнообразить будни и делать особенными праздники. Помогала искать дело. Через какое-то время мы нашли для Него место в хорошей фирме. Его взяли, и дела пошли в гору. Начались частые командировки, но ведь я умела ждать!

А потом Его отправили на три месяца на Таймыр. Через месяц мне сообщили, что Он в больнице в крайне тяжелом состоянии. Оставив маленькую дочь родителям, я улетела к Нему.

Он был очень бледный, почти прозрачный. И глаза… Страшные, словно пустые.

Я деловито расспрашивала врачей, давала им советы, словно более опытный врач, и не желала слышать их опасений. Обычная пневмония, упрямо твердила я себе. Ну, в тяжелой форме, ну с осложнениями. Ничего! Он выздоровеет! Он сильный! Никто от этого не умирает.

Никто… А он умер.

Моя жизнь не закончилась, нет. Просто начался другой этап. Его нет, но ведь живо во мне чувство к Нему! А пока есть Любовь, есть и жизнь".


Загрузка...
Комментарии 5
Медовая

... она любила, это главное.

Rinata

А сколько мечтают о настоящей Любви! Не каждому это дано

AraiS

печально..... А я верю в настоящую любовь и она у меня есть !

cleverwoman

вот эта сила любви

Karry

А по мне так это не настоящая любовь. Сплошная жертвенность, чтобы реализовать свои многолетние фантазии о человеке. Когда влюбляешься в мужчину, которого сама себе придумала. И это не пример, на который надо равняться.

Чтобы оставлять комментарии, вам нужно зарегистрироваться или войти. Написать комментарий