Почему нельзя врать своему гинекологу

#Личное

Гинеколог – это врач, который хочешь-не хочешь, но должен и обязан лезть иногда в святая святых для многих людей – личную жизнь. И некоторые женщины изощряются, как могут, чтобы скрыть вещи, которые они считают стыдными или нехорошими. Опытный врач на основании самых различных признаков может распознать ложь, однако случаи бывают разные.

Почему нельзя врать своему гинекологу

Однажды в приемный покой поступала роженица со свекровью. Женщина морщилась от боли, а свекровь едко пожирала ее глазами и цокала при каждой схватке, сетуя, какая та нетерпеливая. Роженице было хорошо за тридцать, плод был крупноват, свекровь вредновата, и я подумала, мало того что сегодня дежурная бригада родильного блока намучается с ней, так еще и, вполне возможно, дело закончится операцией. При сборе анамнеза выяснилось, что беременность первая и долгожданная. Еще лучше, подумала я про себя и пригласила роженицу на осмотр. Осматривая ее на кресле, я великолепно поняла, что роды не первые и проблем у бригады не будет. Я тогда была молодая и неопытная и с возмущением спросила: «У вас же не первые роды, вы, что, не понимаете, что ваша ложь меняет план родов и вы можете загреметь на операцию». В ответ на меня начало изливаться море слез и заклинаний не выдавать ее, что злючка-свекровь не знает про ее первый брак и ребенка, а узнает, будет грандиозный скандал. Я заверила ее, что это будет секретом для свекрови, но врачи обязаны это знать, так как от этого зависят наши действия. Мы вышли из смотрового кабинета с чистыми и ясными глазами, свекровь недоверчиво всматривалась в меня и пыталась выпытать, почему мы там задержались так надолго. Потом на меня излилось еще одно море слез, чтобы свекровь не попала партнером на роды, и мне пришлось изображать строгого недоступного и непонятливого врача, который тупой и не понимает, что вторая мама хочет поддержать дочку. Я твердила, что карантин в роддоме и не велено никого пускать. Устав биться со мной, женщина убежала жаловаться главному врачу.

Был случай, когда мы так и не добрались до правды. Поступила женщина с каким-то страшным диагнозом, вся бригада побежала на операцию, все закончилось довольно благополучно. Радости было много, и, когда заглянувшая санитарка попросила спуститься и объяснить все пришедшим родственникам, мы без задней мысли пошли в приемный покой почти всей бригадой. Ответственный дежурный врач с сияющим лицом, почти заключая родственников в объятия, объявила: «Великолепный доношенный мальчик – красавчик! 3600!» Наступившее при этом молчание очень нас смутило. Родственники непонятливо переглядывались, а мы опять громогласно объявили: «Великолепный доношенный мальчик – красавчик! 3600!!» Молчание нависло, как туча в приемном покое. Тут выступила пожилая женщина с вопросом: «Как доношенный? Как 3600? Они и познакомились только семь месяцев тому назад». Тут уже недоумевать пришлось нам. Чтобы уж совсем не попасть врасплох, мы быстро ретировались и, уже отступая в ординаторскую, перебирали самые различные версии. А все оказалось достаточно банально, женщина забеременела от одного, а замуж вышла за другого. Об этом почти никто не знал, в женскую консультацию она не ходила и всю беременность скрывалась от любопытных глаз. Мы стояли в реанимации, выслушивали, как первый ее бросил и ей ничего не оставалось, как выйти за другого, тем более он сильно ее любит. Внизу бесновались родственники, требуя дежурных врачей, исчезнувших в неизвестном направлении и так и не объяснивших, почему недоношенный ребенок вдруг стал доношенным с таким весьма приличным весом. А врачи в это время натурально чесали репу и придумывали что сказать, как сказать и, самое главное, кого отправить на съедение. Жребий кидать не пришлось, на съедение решили бросить самого опытного, старейшего на тот момент врача, убеленного сединами и отягощенного грустными умными глазами. Что уж она там несла и с каким лицом, мы не видели, так как решили не рисковать и не спускаться в приемный покой. Но родственники поутихли и, успокоенные, постепенно разошлись по своим делам. Убеленная сединами врач вернулась в ординаторскую, тяжело опустилась на диван и смогла произнести только, что, вроде, все нормально, никто убивать ни врачей, ни родильницу не будет, хотя угрозы были нешуточные.

Подобные случаи не единичные, в каждом родильном доме бывало такое.

Привирают или утаивают правду, непонятно, с какой целью, и на гинекологическом приеме. Может прийти молодая девушка и клятвенно заверять, что было… да… всего один раз и сто лет тому назад. Хотя вся истина открывается при гинекологическом осмотре. У одной на приеме я увидела классический свежий трихомонадный кольпит, и мне самой стало неудобно, как будто я ее в чем-то уличила. Когда диагноз подтвердил мазок на степень чистоты и девушка смущенно забормотала, что, да, один раз недавно, мне стало еще неудобнее, я не просила ее уточнять дату и количество раз. Я великолепно понимаю таких девушек. Я сама, уже будучи в продолжительном браке, начала рассказывать на приеме у гинеколога свой акушерский анамнез, молодой врач забыл о написании истории, сделал круглые глаза и подпер подбородок кулаком. Я почувствовала себя очень неловко, хотя мой анамнез и  не был особо интересным, просто я честно рассказала все и подробно, что, видимо, редко кто делает.

Врач – своего рода священник, врачу, в принципе, неинтересно знать, сколько раз, с кем и другие интимные подробности. Все это нужно только лишь для правильной постановки диагноза и назначения лечения. И чаще всего врач помнит диагноз, а не лицо или имя пациентки. Надо мной подруги часто смеются: я с трудом запоминаю имена и лица, зато диагнозы помню почти все и нюансы этих диагнозов тоже. И не в обиду сказано, для врачей пациенты чаще безлики, врачи запоминают по специальности: хирурги помнят свой оперированный живот, офтальмологи – глаз, урологи и гинекологи свои рабочие места. Поэтому стремление пациентов что-то скрыть, недосказать, утаить приносит вред только самим пациентам.

Автор: Шолпан Сармулдаева

#гинеколог #авторская колонка #Шолпан Сармулдаева #вопросы к гинекологу

Загрузка...