Казахские мотивы в аксессуарах: часть вторая

#Handmade

Когда женщина делает что-то своими руками, то она гармонизирует пространство вокруг. Наши героини работают с кожей и войлоком, пытаются по-новому взглянуть на казахские национальные орнаменты и наследие кочевников. У каждой – своя история, свой путь в творчестве.

Казахские мотивы в аксессуарах: часть вторая

В первой части мы рассказали о создательницах оригинальных аксессуаров, требующих современной обработки, а сегодня представим тех дизайнеров, которые вручную делают огромную работу. 

Айман Сагатова, мастер по кожаным изделиям, основательница бренда Kazakhsha Leather Art Studio 

Айман живет в британском городе Олдершот (графство Гемпшир) уже десятый год. Из-за ее увлечения изготовлением изделий из кожи работа технического переводчика постепенно сошла на нет, и она полностью ушла в кожевенное дело. Увлечение переросло в ремесло и бизнес. У экс-казахстанки есть своя мастерская по изготовлению кейсов, ремней, клатчей, портмоне, сумок, браслетов и даже ошейников для животных. Продает она изделия через свой интернет-магазин. Все ее работы выполнены вручную. В основном в своем ремесле Айман использует казахские мотивы  орнаменты, изображения животных, знаки кочевой культуры.  

То, чем я занимаюсь, нельзя назвать рукоделием, это  ремесло и профессия. Некоторые люди учатся этому в университетах на факультетах прикладного искусства.

Кожа удивительный материал, в который невозможно не влюбиться. В детстве я серьезно занималась в художественной детской студии, где училась выжигать по дереву, занималась инкрустацией картин из металла и камней, рисовала, вязала, плела, лепила, вышивала. Мои руки познакомились со множеством материалов, мне повезло с родителями и учителями. Моя мама архитектор по образованию, по призванию  творец и большая рукодельница.

Свои первые деньги на handmade я заработала в 10 лет на продаже картины на тему библейского сюжета. Я до сих пор сохранила в себе это детское ощущение восторга, когда твоя работа продалась, и даже за хорошие деньги. Важно не только уметь создать, но и продать свое творение. Когда мне исполнилось 30 лет, моя карьера офисного технического переводчика в Великобритании перешла в следующую фазу – я стала переводчиком-фрилансером, начала по-новому раскрывать свои детские увлечения. Когда мои руки добрались до кожи, я просто ее почувствовала. Ощущение странное, как дежавю, как будто в прошлой жизни я этим уже занималась. 

Скажем так, я и кожа у нас роман, взаимная любовь. Но у меня не было ощущения «бросаю все и занимаюсь этим». Это произошло постепенно. В тот момент, когда мои изделия стали выглядеть профессионально.

Я не бездушный магазин товаров общего потребления. У людей есть возможность пообщаться со мной как с дизайнером и производителем, обсудить свой будущий заказ  именно этого лишены клиенты крупных брендов, которые выпускаются в массовом количестве. Утро начинается с просмотра звонков: из-за разницы во времени с некоторыми странами у меня на телефоне накапливается куча новых сообщений, завтрак  это не только прием пищи, но и время на «сам себе секретарь». Кто-то задает вопросы о доставке, кто-то просит придумать дизайн, кто-то уже купил в онлайн-магазине и теперь уточняет размеры и цвет будущего изделия. Я ценю личное общение с каждым клиентом. 

Под мастерскую я переоборудовала гараж. У меня нет персонала, со всем объемом работы я справляюсь сама. Конечно, хочется расти, иметь больше заказов, постоянных клиентов, большое помещение под мастер-классы, мини-магазин, но пока мои производственные мощности меня устраивают. Как правило, это 20-25 изделий в месяц. Все творения штучные и уникальные в своем роде. У меня как-то был заказ на сумку для спортивного снайперского ружья, ее я делала два месяца.

В Англии сильны древние традиции производства кожи, и в стране их бережно сохраняют, поэтому дефицита в материалах нет. Рецепты самых дорогих дубильных хранятся в секрете и передаются из поколения в поколение, эти мастерские не имеют амбиций китайских производителей, которые в урон качеству стараются заработать количеством. То же самое с мелкими кустарными плавильнями бронзы. Все бляшки для ремней обрабатываются вручную, каждая деталь проходит контроль качества не через машину, а через зоркий глаз мастера. Благодаря тому что в Англии развит конный спорт и много конюшен, эти мастера никогда не останутся без работы.

Для удобства я самостоятельно «слепила» собственный сайт, сейчас этим не удивить. Уделяю много времени визуализации изделий. В июле этого года мы сняли небольшой фильм The Story of One Creation («История создания одного шедевра»). Мой потенциальный заказчик может окунуться в атмосферу творческого процесса, почувствовать любовь мастера к ремеслу и увидеть, сколько труда и терпения вкладывается в каждое изделие. Я считаю, что ремесленники  это люди, которые зарабатывают честным трудом, а такой труд должен оплачиваться.

Я научилась рассчитывать стоимость изделия, и за каждым ценником – вполне обоснованные расчеты расходов на материалы, амортизацию инструмента и трудозатраты. Я не ставлю перед собой цель соревноваться с крупными производителями. Я ремесленник и хочу им оставаться. У меня нет стремления одеть весь земной шар в ремни от Kazakhsha Style. Люди могут прожить без красивых вещей, и мои изделия не являются товарами острой необходимости, но жизнь без красивых вещей скучна.

Мои клиенты  это люди «в теме». Зачастую это люди творческие, не всегда по профессии, иногда просто в душе. Им хочется подчеркнуть свою индивидуальность, и поэтому они не ищут для себя аксессуары в обычных магазинах. Есть отдельные клиенты, которым хочется подчеркнуть свой статус, а дорогая кожа удачно это делает. Если вы хотите определить положение человека, просто посмотрите на его обувь, ремень, сумку, портфель. Женщины часто влюбляются в мои клатчи и маленькие театральные и вечерние сумочки. Мои изделия приобретают для подарков. Британцам нравятся изделия из кожи, им не надо объяснять процесс и рассказывать про виды кожи. Но европейцы  минималисты, они не понимают роскоши орнамента. Мои клиенты – это в первую очередь казахстанцы, которые живут за границей. У меня есть карта мира, на которую я ставлю флажки, отмечая места, куда ушли мои изделия. На этой карте отмечены почти все европейские страны, США, Канада, Австралия, Россия, Израиль, Конго и даже какие-то экзотические острова в Индийском океане. Хотелось бы видеть среди своих заказчиков больше казахстанцев.

У меня сын и дочь, сыну 18 лет, он самостоятельный молодой человек, работает, зарабатывает, строит карьеру. Дочери девять лет, и она больше всего требует моего внимания. Мой график работы в мастерской построен не только вокруг моих заказов и клиентов, а также вокруг расписания моей дочери. Сын работает в самом престижном районе Лондона City of London, и для него я специально создала модель кейса под названием «City Boy». Как-то на работе к нему подошел начальник, взял со стола его портфель, начал рассматривать и спрашивает: «Где купил?», а он: «Мама сделала». Шеф удивился и сказал, что он еще не вырос до таких кейсов: «Видимо, мама твоя сделала его на перспективу роста, так что старайся расти и делать карьеру». У меня не было возможности бросить детей на кого-то и уехать учиться ремеслу на год или два, поэтому я все постигала сама, читала специальную литературу, смотрела видеоуроки американских мастеров.

Мечтаю научиться делать обувь, но не ту, которую вы видите в обычных магазинах, а ту, которая делается вручную и только на заказ по персональным меркам. Заветная пара мужских туфель, сделанная руками, стоит от 3 тысяч долларов.

Многие полагают, что все творческие люди  это дети хаоса и беспорядка, с отрешенным взглядом, но во время творческого процесса над очередным проектом творческие люди максимально концентрируются. Я не исключение. Профессия переводчика тоже научила меня концентрации, терпению и внимательности к деталям.

Назира Шакаева, мастер по изготовлению и украшению юрт и национальных сувениров

Возможно, Назира немного выбивается из ряда дизайнеров, которые хотят придать орнаментам новое дыхание. Но она заслуживает особого внимания. Эта хрупкая женщина умеет собирать настоящую юрту. В ее арсенале около двух десятков юрт  от маленькой настольной до ханской юрты на 100 квадратных метров. Назира изучила строение юрты от и до, и это стало делом ее жизни. Она называет себя «үйші», или юрточницей, и она единственная женщина в этой сфере. Она ставит юрты, украшает их снаружи и внутри, а при необходимости оказывает услуги готовности под ключ для праздника. Накрыть стол, объяснить значение каждого элемента убранства, установить качели алтыбақан и рассказать обо всем этом на английском языке тоже не проблема для Назиры.

Все началось с простой идеи. Когда я сидела в декретном отпуске по уходу за вторым сыном, я увидела, как мужчины во дворе собирают юрту. Заинтересовалась, присмотрелась, а уже через некоторое время мы с братом купили старую юрту у чабанов. Привезли ее к маме в частный дом в Бурундае и начали реставрировать. Чтобы впервые собрать юрту, мы потратили пять (!) часов. Нам очень помог местный аксакал.

Это был голый энтузиазм. Но возвращаться на работу я не хотела, хотя раньше возглавляла отдел кадров в банковской организации. Я хотела попробовать себя в чем-то новом, научиться делать что-то руками. Много читала литературы, доставала редкие книги, вычитала кое-что в интернете. Вместе с этим я училась работать с войлоком, начала разбираться в убранстве, орнаментах, сувенирах. В итоге это не только стало моим хобби, но и приносит теперь мне деньги. Я занимаюсь демонстрацией юрт на различных ярмарках и фестивалях плюс аренда и монтаж юрт для корпоративных праздников, частных заказов, пышных празднеств.

Нас, юрточников, очень мало, около десятка в Алматы, но мы хотим объединить усилия и создать ассоциацию, чтобы активнее возрождать казахскую традицию ставить и украшать юрту.

Многие удивляются, что я женщина и ставлю юрту. Во-первых, издревле казахские женщины ставили юрты, а мужчины поднимали шанырақ, потому что были заняты охраной земель и пастбищ, а дом был на женщине. Во-вторых, одной или одному поставить юрту невозможно. Там нужна слаженная команда нескольких человек. У меня тоже есть команда.

Кстати, в Казахстане распространена монгольская юрта – более широкая. Такая форма обусловлена тем, что в тех краях дуют сильные ветры. А истинная казахская юрта напоминает сәукеле – ее купол более высокий, потому что снег так быстрее скатывается и не попадает внутрь. 

Не каждый орнамент можно использовать. Благодаря общению и литературе я все время узнавала новое и новое. К примеру, на обуви допускается только растительный узор, на одежде уже другой, на головном уборе третий. По орнаменту можно даже читать жизнь. Раньше, когда казахи выдавали дочь замуж, ей дарили коврик, на котором она в течение года «отражала» свое настроение и жизнь  ткала, шила, творила. Через год коврик передавался ее родителям, и они могли читать по орнаменту, как проходит жизнь дочери в новом доме. 

Мой муж далек от юрт. Он работает в страховой компании. Но при этом он самый главный художественный критик. И сын, и муж умеют ставить юрту. Всей семьей мы отчасти вернулись к корням, хотя живем в городе, в обычной многоэтажке.

Войлок приходится заказывать в России, у нас много сырья, но работников по обработке нет. Мне нравится что-то мастерить своими руками. В начале года, когда ввели правила использования адаптеров для детей в автомобилях, я купила сыну такой. Он мне показался не очень прочным, и я обшила его войлоком, придала национальный колорит, и он стал намного удобнее. Я провожу мастер-классы по сборке юрт и передаю свои знания детям и иностранцам, делюсь с ними опытом.

Леди не должна сидеть сложа руки, ее руки должны быть чем-то заняты. В юртах очень хорошо спится. Высыпаешься и чувствуешь тот самый прилив сил и бодрости, а стрекочущие рядом кузнечики и ароматы трав только вдохновляют. Я рада, что нашла такое дело для души и все больше и больше узнаю об этом. 

#кожа #дизайнеры #ручная работа #handmade #казахские орнаменты #юрты #Айман Сагатова #Назира Шакаева

Загрузка...